Category: экономика

Category was added automatically. Read all entries about "экономика".

НЕТ ВОЙНЕ!

Импортозамещение. Нате!

Оригинал взят у novayagazeta в Искусственные спутники русской земли
Отечественные криптовалюта, поисковик и твиттер — что не так с проектами технологического импортозамещения.

Росфинмониторинг выступил с инициативой создания национальной криптовалюты и последующего запрета всех ее международных аналогов. Всемирно известные принципы технологии Bitcoin в новом проекте ведомства оказались вывернуты наизнанку: вместо анонимной, децентрализованной сети российская версия криптовалюты подразумевает лицензирование эмиссионеров, регламентацию операций по обмену и полную деанонимизацию пользователей. В стремлении зарегулировать формирующийся рынок, выдавив с него мировых игроков и новые разработки, власти могут полностью остановить развитие высокотехнологичного сегмента криптовалют в России. «Новая» вспоминает другие попытки высокотехнологичного импортозамещения.

Collapse )
НЕТ ВОЙНЕ!

МОСКВИЧИ ПОЩУПАЛИ "ДНО" КРИЗИСА

В ответах на вопрос "почувствовали ли вы окончание кризиса, о чем вчера сообщил Владимир Путин", мнения москвичей разделились. Одни заявили, что "настоящий кризис только начинается, и закончится катастрофой для страны", а другие "его даже не почувствовали, потому что все вокруг хорошо, и даже дома покрашены"...


https://youtu.be/LMzPaxWhKj4
НЕТ ВОЙНЕ!

Бачо Корчилава - о ситуации в Карабахе

Оригинал взят у na6ludatelb в Бачо Корчилава - о ситуации в Карабахе
Оригинал взят у rudy_ogon в Бачо Корчилава - о ситуации в Карабахе



В Нагорном Карабахе опять обострилась ситуация и начались боевые столкновения. А знаете, конфликт в Карабахе идёт уже очень давно, и причина почему его не могут никак урегулировать одна - Российская Федерация.

А знаете почему так? Потому, что Россия считает себя Империей, а нас всех периферией, и пытается имперствовать за наш счёт, за счёт постсоветского пространства. Именно поэтому Россия всё время поддерживает конфликты на этих территориях или экономическую нестабильность.

Задайте сами себе вопрос, нужно ли России чтобы закончился конфликт в Карабахе? Естественно нет, тогда не будет рычагов постоянно держать в напряжении обе страны. Нужно ли России чтобы экономически и политически развитыми стали и Азербайджан и вассальная ей Армения? Нет, не нужно, иначе они будут развиваться и сами определят своё будущее и разрешат конфликт. Ей даже не нужно чтобы кто-нибудь из сторон победил. Все что нужно России это конфликт и постоянная нестабильность. А если будет не так, то над кем имперствовать? Поэтому политика России держать всех в напряжении и делать так чтобы все жили плохо. Другой политики производить она не умеет.

А теперь попытайтесь понять, что будет делать Россия в Грузии, в Украине, в Белорусии, Казахстане, где угодно. Ей не нужно чтобы мы развивались. Они будут нас шатать именно в тот момент, когда будут понимать что мы становимся крепче и развиваемся.

Что нам делать? Понять это, сделать выбор и развиваться для того, чтобы не оставлять эти проблемы для решения нашим детям.

http://voi.com.ua/news/412611/

НЕТ ВОЙНЕ!

Эффект от полноценного выхода Ирана на нефтяной рынок

Оригинал взят у zloy_odessit в Эффект от полноценного выхода Ирана на нефтяной рынок
Понедельник… Первый день, когда Тегеран может свободно вдохнуть на нефтяном рынке, избавившись от санкционных пут, некоторые из которых, к слову сказать, вводились против республики еще в 1970 году, в связи с исламской революцией. Но более всех остальных обременительными были именно ограничения 2010 и 2012 годов, напрямую касающиеся поставок нефти.
Опубликованный на днях отчет Международного агентства по атомной энергии развязал руки Ирану и, согласно договоренностям от 14 июля 2015 года, страна начинает заливать мир дешевой и доступной нефтью. Но каков будет эффект от выхода на рынок Ирана?
Безусловно, все ожидают резкого обвала нефти, и предел каждый аналитик устанавливает свой. Тем не менее, стоит учитывать, что наиболее пессимистичные прогнозы, чуть ли не о $10 за баррель, следует оценивать как деморализующий фактор, но не адекватную цену ближайшего времени.
Для начала два слова о бюджетах. Как известно, Россия клеила свой бюджет из расчета цены на нефть в районе $50 за баррель, Тегеран в этом вопросе был более сдержан и заложил в свой бюджет цену в $40, а наименее оптимистичной была Саудовская Аравия, установившая отметку в $29.
Collapse )
Читайте и смотрите так же в: Файл: Facebook.svg Файл:Twitter bird logo 2012.svg Ютуб
НЕТ ВОЙНЕ!

Промышленное производство с 2000 года

Оригинал взят у burckina_faso в Промышленное производство с 2000 года
В теме Деиндустриализация времен Владимира Путина упрекнули меня, что нужно эпоху Путина сравнивать с 2000 годом. Ок, сравниваем:

Всё равно как-то кисло все выглядит. Рост в сырьевой и строительной сфере и падение в секторе машиностроения, в легкой промышленности промышленности стало только хуже:
Collapse )
НЕТ ВОЙНЕ!

Импортозамещение по-путински

Как погоня за отечественным продуктом продлевает экономический кризис.

Импортозамещение исполнилось в последние месяцы какого-то сакрального смысла — с ним чиновники и эксперты связывают надежды на возрождение российской экономики. Однако говорить о том, оправдались ли они, можно будет не раньше чем через пару лет — пока же у меня есть большие сомнения относительно светлых перспектив такой политики.
[Spoiler (click to open)]
За последние несколько десятилетий мир усвоил два простых урока. Во-первых, то, что продается только в стране и не может конкурировать на глобальном рынке, — это отстой. В 1960–1970-х годах под лозунгом «Освободимся от зависимости от западного оборудования и промышленной продукции» были начаты реформы во многих странах «социалистической ориентации»: от Танзании и Ганы до Кубы и некоторых государств Латинской Америки. По этому пути пошли даже Индия и Бразилия. Ни один промышленный товар из этих стран не стал глобальным брендом. Во-вторых, привлечение в страну передовых технологий (а лучше — целых производств) дает возможность развить заводы на собственной территории, увеличить занятость, повысить сбор налогов и — хоть и с ущербом для национальной гордости — получить отечественный продукт. Этим путем пошли все азиатские страны — и рядом со сборочными производствами Sony и Mitsui в Корее выросли Samsung и LG, а недалеко от заводов Volkswagen и GM в Китае появились предприятия Lifan, Great Wall и Xinkai. Именно эти марки стали символами импортозамещения, лицом промышленности новых индустриальных стран.

Россия уже испробовала оба варианта. Первый окончился, по сути, советским провалом. Отечественная техника оказалась намного более дорогой (особенно в эксплуатации) и менее производительной, чем импортная. Второй вариант развития был инициирован относительно недавно, с начала 2000-х: в России появились заводы западных компаний по производству холодильников, стиральных машин, телевизоров, бытовой техники и — самое впечатляющее — автомобилей. В итоге число выпускаемых легковушек выросло с 689 тысяч до 2,1 миллиона как раз за те годы, когда приказало долго жить отечественное тракторо- и комбайностроение. Рост в производстве бытовой техники также был весьма впечатляющим. Однако — и в этом отличие российской практики от мировой — в стране не появилось ни одного нового отечественного производителя той продукции, которую начали изготавливать в стране по второму — оптимальному — типу импортозамещения. Нет у нас ни Samsung’ов, ни Lifan’ов — и, похоже, не предвидится.

Собственно, это и есть наш диагноз. Мы не можем победить иностранную продукцию даже на собственном рынке. Мы можем только запретить ее — и сделать шаг назад, расконсервировав заводы двадцатилетней давности и начав производить то, что давно забыто в остальном мире. Это и есть суть «импортозамещения по-путински».

Что может дать такой процесс? Думаю, немногое. Начнем с высокотехнологичного сектора. На пике спроса, в 2012 году, в Россию было импортировано 14,1 миллиона персональных компьютеров. Еще в конце 1990-х, когда спрос составлял чуть менее 1 миллиона штук в год, в стране действовало более 30 компаний, занимавшихся их сборкой, такие как R-Style, «Формоза», Nord Computers, Rover, с общим объемом выпуска до 210 тысяч штук. Однако с тех пор цены на компьютеры на мировом рынке резко упали, их качество и быстродействие выросло в разы. Российские сборщики ушли с рынка. Сейчас Россия импортирует не 75% техники, как в 2000 году, а более 97%. Мобильные телефоны (в 2014-м продано более 41 миллиона штук) и оборудование для передачи сигнала в этой жизненно важной отрасли у нас не производятся вообще — даже знаменитый YotaPhone собирается на Тайване. Практически то же самое касается оргтехники, от принтеров и факсов до переплетного и ламинирующего оборудования, лекарств, медицинской техники и многого другого. Доля импорта на нашем рынке устойчиво растет по большинству этих позиций. Даже в оборонке и космической отрасли мы мало что можем сделать без иностранных поставщиков. В составе спутников связи, изготавливаемых красноярским НПО им. Решетнева, приборы и модули российского производства составляют до 30%, но из-за них случается 95% поломок и отказов. При этом старейший из работающих на орбите спутников американской системы GPS функционирует с 1993 года, а старейший спутник системы ГЛОНАСС — с 2006-го. Если мы хотим перестать принимать телевизионный сигнал на 80% территории страны (это, наверное, улучшило бы ментальное здоровье нации), импортозамещение будет самым верным к тому рецептом.

Во всех этих сферах импортозамещение практически невозможно — и, замечу, о нем сейчас даже и не особо-то и говорят.

Второй «эшелон» — это более традиционное промышленное оборудование, и именно тут пока можно заметить основной массив «победных реляций». Техника и оборудование, покупавшиеся ранее за рубежом, заказываются теперь на «Уралвагонзаводе» и других подобных предприятиях. Однако и тут есть вопросы. В среднем за 2002–2011 годы в Россию ввозилось технологическое оборудование на $35–40 миллиардов в год. Оно составляет сейчас до 50% парка в относительно модернизированных отраслях: в сфере связи, промышленности стройматериалов, полиграфической отрасли, пищевой промышленности, логистике и торговле. Насколько совместимыми окажутся импортные и российские образцы? Сколько сил потребуется для «доводки» последних? Насколько они будут производительными? Ответы на эти вопросы станут ясны через год-полтора после поставки оборудования, а пока реальная эффективность импортозамещения практически непросчитываема. Да, увеличение заказов обеспечит предприятия работой, ВВП страны не будет падать так быстро, как в иной ситуации, но кто сказал, что выход из кризиса исчисляется только в темпах роста? Из любого серьезного кризиса развитые страны выходили с новой структурой производства, а российская версия импортозамещения как раз консервирует прежнюю, которая в прошлом уже доказала свою неэффективность.

Значит ли это, что импортозамещение вообще не нужно? Я бы так не сказал. Оно может быть эффективным, прежде всего в относительно низкотехнологичных отраслях: сельском хозяйстве, пищевой и легкой промышленности, именно в тех секторах экономики, с которых начинался ускоренный рост всех развивающихся стран. Здесь, однако, также есть проблемы.

Самое очевидное «поле» для импортозамещения — аграрный сектор. Сейчас наша зависимость от импорта составляет около 30%, а, например, по говядине достигает 61%, по молоку, сырам и маслу — в среднем 38-45%, по свинине — 37%. Изменить ситуацию довольно просто, но для этого нужны четкие управленческие решения. Прежде всего следует ввести что-то вроде программ поддержки европейских и американских фермеров. Государству не нужно субсидировать лизинг и кредиты — надо скупать готовую российскую продукцию этих секторов по ценам, в полтора-два раза выше рыночной, а затем продавать ее перерабатывающим компаниям по субсидируемой цене. Это потребует нескольких миллиардов долларов в год, но под гарантированный сбыт аграрии найдут средства для расширения производства. Сложность, однако, состоит в том, что такая политика должна иметь горизонт в 5-10 лет. Если же наши «контрсанкции» введены на год, никто не будет заниматься организацией новых производств, и в итоге (как сейчас и случается) произойдет просто замена стран-экспортеров.

Для развития российской пищевой промышленности, кроме расширения закупочной базы, необходимо создание крупных логистических центров, в которых могли бы совершаться оптовые закупки аграрной продукции. Политика экспорта в этом случае оказалась бы более продуманной: если товар не реализуется на внутреннем рынке, открываются квоты на экспорт. Сейчас же многие сельскохозяйственные производители ориентированы на экспорт, особенно учитывая курс рубля. В любом случае, никакими «общими» мерами проблему не решить — нужен очень дифференцированный и тонкий подход.

При этом даже в аграрной отрасли можно использовать те же схемы, что и в промышленности, прежде всего приглашая иностранных инвесторов. С введением «контрсанкций» в ряде регионов случился резкий взлет цен на продукты, и самым большим он был в Калининградской области. Но если сейчас в регионе обрабатывается всего 12% земель, тогда как в Восточной Пруссии в 1938 году этот показатель достигал 72%, то почему не продать большие наделы полякам и литовцам? Вместо того чтобы возить овощи и мясо из своих стран, они построили бы теплицы и фермы, завезли качественный посевной материал и скот, применили бы давно известные им технологии и наладили бы выпуск продукции на российской территории. Напомню: в 1938 году в Восточной Пруссии насчитывалось 1,38 миллиона голов крупного рогатого скота, в то время как в конце 2014 года в Калининградской области — 87,4 тысячи штук. В предвоенные годы на самой крупной в Германии — Мюнхенской — свиной ярмарке доля животных из Кенигсберга составляла около трети1. Восстановить это нам слабо? Или мы мыслим только в более «стратегических» масштабах?

Пока же мы радуемся тому, что в декабре 2014 года, по данным Росстата, в России производство говядины, свинины и баранины выросло на 20,1% в годовом выражении. Ура! Импортозамещение заработало!!! Но я сомневаюсь, что даже свиньи могли начать плодиться намного быстрее, чем прежде, и достигать «из чувства русского патриотизма» возраста забоя менее чем за полгода. Значит, просто началось ускоренное истребление мясного стада — и несколько месяцев «роста» закончатся его резким сокращением, после чего победные реляции стихнут.

Импортозамещение — сложный процесс, выходящий далеко за пределы компетентности современной российской правящей элиты. Оно имеет экономический смысл только в случае, если формирует качественно новые отрасли и повышает эффективность производства, а не реанимирует предприятия, которые давно «дышат на ладан». Сегодня самой большой ошибкой было бы стремиться поддерживать высокие темпы роста в экономике, нуждающейся в структурной перестройке. Добиться номинального роста ВВП за счет строительства нового БАМа, ЦКАД, скоростной железной дороги в Казань (а лучше — сразу до Норильска), а заодно и десяти стадионов к ЧМ-2018 можно — но эти проекты никогда не окупятся, а их поддержание в рабочем состоянии потребует в будущем многомиллиардных дотаций. Импортозамещение и другие экстренные меры должны помогать преодолевать кризис, а не оттягивать его, и потому они обязаны прежде всего быть эффективными. А будут ли они хорошим пропагандистским инструментом — это совсем иной и далеко не столь принципиальный вопрос.
Владислав Иноземцев
http://snob.ru/selected/entry/88560




НЕТ ВОЙНЕ!

Владислав Иноземцев: Как рухнет режим. Возможный сценарий

Нажмите на изображение для увеличенияНазвание: inosemtsev_720.jpgПросмотров: 29Размер: 31.8 КбID: 13726Если нынешняя система и развалится, то этот процесс не будет сопровождаться ни массовыми протестами, ни дворцовыми переворотами. Все окажется проще и повседневнее

Fear of Freedom. Иллюстрация: Jordi Elias, GettyImages / Fotobank.ru

Драматические события на экономическом фронте в конце прошлого года заставили экспертов заговорить о возможности дворцового переворота, социального взрыва или иных событий, которые могут резко изменить направление развития России в ближайшем будущем. Мне кажется, что такие рассуждения строятся на безосновательной переоценённости потенциала и российского населения, и российской «элиты». Ни первое, ни вторая сейчас не способны не только к осмысленным коллективным действиям, но даже к проектному мышлению. Поэтому, на мой взгляд, если режиму и суждено в будущем (причем не слишком близком) рухнуть, процесс его распада окажется намного более банальным и повседневным.

Россия при Владимире Путине управляется как огромная корпорация, функционирование которой полностью подчинено задачам обогащения ее менеджеров. Акционеры (которыми с определенной долей условности можно назвать население страны) получают некоторые бонусы, достаточные для того, чтобы не задавать ненужных вопросов на время от времени для проформы проводимых «общих собраниях». Корпорация «Россия», как и любая другая, реализует кажущуюся ей оптимальной инвестиционную стратегию, создает резервы, пытается конкурировать с соперничающими компаниями, время от времени осуществляет ротацию управленческих кадров. Она генерирует большие финансовые потоки, сбывая производимые ею товары на мировом рынке. При этом у данной компании есть только одна проблема, которая, очевидно, не может быть решена в рамках той модели, которую ее фактические владельцы считают идеальной и неизменной.

Эта проблема не в неэффективном управлении. Сегодня либералы любят повторять эту мантру, которая имеет к стране очень малое отношение. Чтобы понять, эффективна ли та или иная система, нужно знать ее истинные цели.Россия выглядит неэффективной, только если принимать за данность, что задачей является повышение благосостояния населения и развитие экономики на основе инновационного уклада. Однако ничто не доказывает (за исключением политической трескотни), что цель именно такова. Если же оценить систему, приняв, что главной ее целью является максимальное извлечение дохода от рентной экономики и предельно диспропорциональное перераспределение его в пользу управленческого класса, система предстает крайне эффективной. Ни в одной стране мира чиновники и представляющие их интересы (beneficiary owners) олигархи не обогащались так стремительно и масштабно; нигде люди со столь откровенно демонстрируемым непрофессионализмом не достигали таких успехов. Поэтому Россия управляется эффективно, обеспечивая все интересы ее правящего класса и позволяя ему и далее грабить страну.

Проблема в другом. Любая корпорация должна приносить прибыль. Эта прибыль возникает как разница выручки от продаж и издержек на поддержание ее деятельности. Современная гибкая корпорация в идеале должна контролировать и первую, и вторую составляющие – в одном случае через наращивание объемов сбыта, вывод на рынок новых типов продукта и манипулирование ценами; во втором посредством сокращения количества и стоимости используемых ресурсов. Россия – это негибкая корпорация, начисто лишенная и первой, и второй возможностей.

Основными товарами, которые страна сегодня может производить, остаются нефть, газ, уголь и металлы. Объемы их производства за последние 25 лет не выросли. Даже в рекордном по добыче нефти 2014 году ее выкачано из недр 527 млн тонн, или на 4,5% меньше, чем в РСФСР в 1989-м.

По товарному газу зафиксирован умеренный рост 5,4%, по углю снижение составило 14%, по стали – 22%. Это произошло в условиях, когда потребление этих ресурсов в мире выросло соответственно на 37%, 78%, 64% и в 2,05 раза, когда наши конкуренты наращивают объемы производства весьма решительно (Казахстан добывает сегодня в 3,5 раза больше нефти, чем в 1989 году, Катар – в 26 раз больше газа, чем в конце 1980-х). Более того, Россия не только не может наращивать объем поставок, но и не контролирует новые технологии (в отличие, например, от США с их сланцевым газом, Канады с ее нефтеносными песками и даже Японии, добывающей растворенный в придонных океанских водах природный газ). И, конечно, Россия не определяет цены на производимые ею товары – не в последнюю очередь по причине своей недоговороспособности с партнерами, но также и потому, что годами сопротивляется переводу своих поставок с долгосрочных контрактов и трубопроводных способов доставки на спотовый рынок и морские перевозки. Таким образом, корпорация «Россия» не может менять внутренние и внешние условия производства и реализации базовой для нее продукции.

В то же время корпорация, как оказывается, не контролирует и издержки своего собственного функционирования. При практически неизменных объемах производства в любой из сфер (за исключением торговли, банковских услуг, мобильной связи и еще некоторых отраслей) стоимость основных ресурсов на внутреннем рынке в долларовом выражении выросла с 2000 по 2013 год в 8–16 раз, средняя заработная плата – в 13,5 раза, пенсии – почти в 18 раз; расходы на поддержание собственной безопасности (по линии министерств внутренних дел и обороны) – в 10,7 раза. Руководители страны часто говорят о том, что они не собираются снижать финансирование защищенных статей бюджета, и в этом им можно верить: последствия такого шага могут быть катастрофическими. Обязательства перед работниками корпорации можно лишь девальвировать – что президент Путин санкционировал этой осенью; вопрос заключается лишь в том, насколько такая девальвация сделает в итоге более дорогим функционирование остальных элементов системы – тех, бенефициары которых не привыкли экономить (да и вопрос о том, не придется ли истерически индексировать пенсии и зарплаты в условиях 30-процентной инфляции, тоже остается открытым). Экономика не знает примеров выживания корпораций, чья выручка сокращается в два-три раза, а издержки практически не могут быть урезаны.

Негибкая корпорация, сталкиваясь с ситуацией устойчивого снижения цен на свою продукцию и невозможности ни диверсифицировать производство, ни сократить издержки, разоряется. Сначала она начинает отказываться от части внутренних обязательств, потом перестает обслуживать внешние, пока наконец в нормальных условиях не попадает под защиту 11-й статьи (как это гарантирует американский Закон о банкротстве), а в ненормальных – раздирается конкурентами. Государство не может пойти ни по первому, ни по второму пути но мы сейчас говорим не о судьбе страны, а о поведении ее доминирующего класса.

Политика в России за последние пятнадцать лет стала неотделима от бизнеса. Сегодня она самый выгодный вид предпринимательства. Чиновничество косвенно и прямо контролирует большую часть экономики – не столько через собственность на активы, сколько через распоряжение финансовыми потоками. Истощение потоков сделает владение Россией бессмысленным. Борьба за власть в нынешней системе – это борьба за контроль над деньгами, а когда власть перестанет приносить богатства и окажется синонимом одной лишь ответственности, она не будет представлять интереса не только для сегодняшних российских правителей, но, боюсь, и для большей части их оппонентов из «либерального» лагеря.

Именно поэтому, как мне кажется, крах режима (возможный только в условиях и только вследствие дальнейшего ухудшения экономической конъюнктуры) не будет сопровождаться ни массовыми протестами, ни дворцовыми переворотами. На тонущих кораблях не было замечено смертоубийств ради того, чтобы постоять у штурвала последний час или два. Пассажиры и команда в таких случаях либо, цепенея, уходят на дно, либо пытаются спастись поодиночке, занимая лучшие места в шлюпках причем чем более быдловатым выглядит общество, тем чаще происходит последнее. Контроль за корпорацией, которая не приносит дохода, бессмыслен и поэтому, повторю еще раз, капитанский мостик тонущего корабля будет просто оставлен.

Нечто подобное уже происходило в нашей стране четверть века тому назад, когда структуры власти СССР практически не обеспечивали контроль за значимыми потоками и активами – и власть тогда немедленно перелилась в резервные структуры, ранее не казавшиеся значимыми. Сегодня ситуация отличается по крайней мере в трех аспектах. Во-первых, таких резервных структур нет (распад России маловероятен). Во-вторых, выход из системы гораздо более прост и вариативен (денег больше, границы открыты). В-третьих, аппетиты репрессивного аппарата куда больше, чем прежде. Это значит, что возникающий хаос, во-первых, не будет компенсирован организацией меньших пространств; во-вторых, для его преодоления не хватит умелых управленцев, которые предпочтут отойти от дел или уехать; в-третьих, война всех против всех будет особенно жестокой из-за обилия беспринципных и жадных силовиков. И потому 1990-е годы, о возвращении которых начинают сейчас говорить, покажутся вполне благополучным временем с точки зрения масштаба социальной встряски.

Единственным хотя и слабым утешением может служить то, что лишь подобная радикальная деструкция может воспрепятствовать восстановлению «корпорации „Россия“» в ее очередном обличье и способна дать старт нормальному обществу, строящемуся снизу и считающему жесткую власть не благословением, а угрозой, не защитником, а врагом. Другого варианта дороги в будущее, кроме логического завершения преобразований 1990-х, в России не существует. И хочется верить, что в стране найдутся люди, которые не сейчас, а уже из состояния будущего хаоса увидят варианты создания нового российского общества. А тем представителям элиты, что предпочтут индивидуальное спасение, можно лишь посоветовать, уходя, гасить за собой свет. В отношении большинства нынешних властителей страны я бы сказал, что это лучшее, что они могли бы сделать.

Владислав Иноземцев, доктор экономических наук, директор Центра исследований постиндустриального общества
Огонь борьбы

Проигранная партия власти.

Оригинал взят у delyagin в Проигранная партия власти.
1267978940_568034_ekonomika

Правящая тусовка доигралась в «стабильность», «поднимание с колен» в виртуозно замалчиваемую позу, суверенную демократию, «наномодернизацию» и «борьбу с иностранными агентами»: экономический рост в России, несмотря на более чем комфортные мировые цены на нефть и иное сырье, сошел на нет.

По официальным данным, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года он снизился с 1,6% в январе до не более чем символических 0,1% в феврале; в целом за два месяца ВВП увеличился всего лишь на 0,9%. В результате Минэкономразвития, отказываясь от официального прогноза в 3.6%, пока даже не называет новых ориентиров, констатируя лишь, что экономический рост в 2013 году, если и продолжится, совершенно точно будет меньше 3,0%.

О пороговых 5.5%, минимально необходимых для поддержания социально-политической стабильности, равно как и о публично желаемых Медведевым 5%, никто даже и не вспоминает: «в доме повешенного…» - и далее по тексту.

Реальный уровень роста ВВП, который стоит ожидать в этом году с учетом, с одной стороны, хорошего урожая, а с другой – разрушительного влияния присоединения к ВТО на заведомо кабальных условиях, оставленного в наследство Кудриным людоедского «бюджетного правила» и, наконец, кипрской катастрофы, - жалкие 2%.
Провал заложенного в бюджет экономического роста (особенно при кастрирующем «бюджетном правиле», заставляющем направлять нефтедоллары на поддержку стратегических конкурентов России, а не на наше собственное развитие) вполне серьезно грозит срывом исполнения бюджета: доходы в него, как в «лихие 90-е», может принести лишь чрезмерная инфляция.

Пока же дефицит одного лишь только февраля составляет почти половину прогнозного дефицита всего 2013 года (259,5 против 521,4 млрд руб.).

Читать полностью